5'2005
87654321
Темная сторона благодатиРональд Данн
Печатается по книге Рональда Данна "Когда небеса молчат"

Бывают в жизни времена, когда все идет исправно и гладко: вы точно знаете, во что веруете, и у вас нет ни капли сомнений. Но вдруг обстоятельства поворачиваются таким образом, что вы сталкиваетесь с не менее очевидными, но прямо противоположными фактами. И если вы хотите сохранить вашу веру, вам необходимо каким-то образом примирить непримиримое.

Тьма, отчаяние, депрессия — неужели это вполне закономерные ощущения любого духовно развитого человека? Пророк Исаия думал именно так: «Кто из вас боится Господа, слушается гласа Раба Его? Кто ходит во мраке, без света, да уповает на имя Господа и да утверждается в Боге своем» (Ис. 50: 10).
По сути говоря, Исаия утверждает, что богобоязненного и богопослушного человека можно узнать по тому, как он действует, находясь во тьме.
Исаия рисует перед нами странника. Вот он совершает свой путь, и вдруг свет вокруг него меркнет и мгла накрывает его. В древнееврейском тексте используемое выражение означает буквально следующее: «он идет в кромешной тьме, без единого лучика света, который мог бы указать ему дорогу». Когда вокруг светло, вы знаете, где вы находитесь и куда направляетесь, вы можете прочитать дорожный указатель и понять, как далеко вам еще идти. Когда светло, вы видите и те препятствия, которые встают у вас на пути, вы можете отличить друга от врага. Когда есть свет — есть знания, есть уверенность.
Во мраке же нет ничего. Вы чувствуете себя одиноким, покинутым, брошенным. В бого­словии для этого существует специальный термин: Deus Absconditus, то есть «Бог сокрытый». Ричард Фостер называет подобное ощущение «Сахарой в сердце». А Иоанн Креста описал это состояние как «темная ночь в душе».
«Темная ночь в душе» — это когда ваши многочисленные «почему?» остаются без ответа, когда привычные источники благодати — молитва, служение, песнопение — не могут поднять ваш сломленный дух, когда вас не трогают никакие проявления духовности, когда проверенные формулы, почерпнутые вами на семинарах и проповедях, внезапно становятся пустыми и бессмысленными, когда в вашей жизни случаются события, за которые вы не в состоянии прославить Бога и о которых вы не способны даже молиться. Вы можете проклинать дьявола, клясться на крови, обвешиваться чесноком в надежде отпугнуть от себя всякую нечисть, но ничто не в силах вырвать вас из этой непроглядной тьмы.
Эта так называемая «темная ночь души» является, как я уже говорил, неизбежным и достаточно закономерным ощущением любого верующего. Это не «заячья тропа, а центральная магистраль». Святые всех времен бредут по этой сумрачной дороге впереди нас. О ней говорится и во многих библейских псалмах: в двенадцатом, двадцать первом, двадцать четвертом, тридцать восьмом, сорок первом, восемьдесят пятом, восемьдесят седьмом, сто восьмом и многих, многих других. Собственно, псалмов-плачей, роптаний и жалоб наберется не меньше, чем псалмов-славословий и благодарений, только о них нам не часто приходится слышать.
Мы всегда ищем легкого пути, всегда стремимся к быстрым и эффективным действиям. Мгновенное удовлетворение — в наши дни самый ходовой товар.
К сожалению, и к духовной жизни мы подходим с теми же мерками. Мы отчаянно верим, что все наши трудности могут быть с легкостью разрешены, стоит только нажать нужную кнопку. Быть может, мы разгадаем секрет, если посетим этот семинар, прочитаем эту книгу, послушаем этого проповедника.
И раз уж речь зашла о проповедниках, должен заметить, что именно на нас в большой мере лежит ответственность за то, что многие наши прихожане занимают подобную позицию. Мы любим проповедовать о торжествующей жизни во Христе — и людям нравится об этом слушать. Благая весть об Иисусе действительно несет людям торжествующую жизнь с избытком, однако беда заключается в том, что мы, когда говорим об этом, имеем в виду одно, а люди, нас слушающие, толкуют наши слова совсем по-другому.
Как ни удивительно, но именно поиски того, что может сделать нас свободными, заковывают нас же в кандалы. Тюремщики требуют от нас немедленного изменения, чтобы все наши проблемы были сразу решены. Они не позволяют нам расти постепенно, шаг за шагом. У них на это не хватает терпения. Им хочется изменить нас сразу, сейчас, окончательно и бесповоротно! Они требуют от нас мощного скачка из отрочества в зрелость, минуя промежуточную стадию. Они ждут, что мы избавимся от жизненных трудностей путем грома и молнии и куста горящего.
И каков результат?
Чувство вины. Что со мною происходит?
В течение своей жизни каждый человек пишет две книги. Первая — это Книга Мечта­ний. Мы пишем ее, пока мы молоды, когда весь мир расстилается у наших ног и мы с нетерпением стремимся окунуться в него. Эта книга полна восторга, жажды приключений, романтизма, она пронизана ожиданием невиданных свершений и прекрасных пророчеств о том, кем мы станем и чего достигнем.
Вторая — это Книга Реальной Действительности, и любое совпадение в ее содержании с книгой предыдущей является в высшей степени случайным. С самого начала все складывается не так, как мы ожидаем. Каждый раз Господь застигает нас врасплох, сбивает с толку, удивляет и поражает. Его стиль общения с нами вызывает в нас досаду. Сколько раз в своей жизни я сам, подобно Иакову, готов был воскликнуть: «Истинно Господь присутствует на месте сем; а я и не знал!» (Быт. 28: 16). Когда мне только начинало казаться, что все, наконец, налаживается, моя жизнь вновь рассыпалась в прах.

Битвы с Богом

Библия описывает не одну ситуацию, где праведники и пророки находятся в противоборстве с Богом.
Хотя все несчастья на Иова навел сатана, именно Господь первым обратил внимание дьявола на этого непорочного праведника. Иов и сам ни разу не помянул беса, ни разу не обвинил его в своих бедах. Как справедливо заметил блаженный Августин, Иов не сказал: «Бог дал, сатана взял». Книга Иова — это история не пассивного смирения, но активного протеста, протеста против Бога. Битву Иов ведет не с сатаной, а с Господом Богом.
Иеремию называют «плачущим пророком» — и не без причины. В течение более сорока лет он проповедовал свои соплеменникам жесткое и суровое слово Божие.
Сначала все шло прекрасно. Он говорил с Богом: «Обретены слова Твои, и я съел их; и были слова Твои мне в радость и в веселие сердца моего» (Иер. 15: 16). Но потом все изменилось. В предостережение и в назидание всем иудеям Иеремии не велено было жениться. За весть, которую пророк нес людям, они гнали его от себя и в родном городе помышляли убить его. Он был заключен в темницу, посажен в колоду, его хотели лишить жизни священники и пророки Иерусалима, его принародно унижали, бросали в яму.
Убитый горем, этот одинокий пророк взывает к Богу, надеясь снискать у Него понимание и облегчить свои страдания. И как отвечает ему Господь? Слушайте:
«Если ты с пешими бежал, и они утомили тебя, как же тебе состязаться с конями? И если в стране мирной ты был безопасен, то что будешь делать в наводнение Иордана?» (Иер. 12: 5).
Не будь таким плаксой, Иеремия. Думаешь, тебе плохо? Так будет еще хуже. Ты хочешь все бросить? Но ты еще не сделал и шага.
Тяжелей всего Иеремии было не с народом жестоковыйным, который отвергал проповедуемое пророком слово и хотел убить его; тяжелей всего ему было с Богом, призвавшим его на служение.
Можно также упомянуть и пророка Аввакума. В его небольшой книге мы находим его страстные упреки Богу, его возмущение несправедливостью этого мира и процветанием нечестивых, недовольство тем, как Господь наказывает виновных.
И, в конце концов, — Сам Иисус. Хотя я с некоторым опасением осмеливаюсь коснуться этой священной темы, Его терзания в Гефсимании накануне распятия непередаваемы. Лишь небрежно оброненные слова, слабые намеки говорят нам о Его переживаниях. Сказав ученикам Своим, что душа Его скорбит смертельно, Он «отошед немного, пал на лице Свое, молился и говорил: Отче Мой! Если возможно, да минует Меня чаша сия; впрочем не как Я хочу, но как Ты» (Мф. 26: 39). «Трижды произнес Господь молитву сию. Явился же Ему Ангел с небес и укрепил Его. И, находясь в борении, прилежнее молился; и был пот Его, как капли крови, падающие на землю» (Лк. 22: 43, 44).
Когда Христос только начинал Свое служение, Он сорок дней и ночей провел в пустыне в посте и молитве, и потом, будучи уже физически истощен, Он был искушаем дьяволом. Нам не известно, насколько ожесточенной была их схватка, но мы точно знаем, что тогда у Иисуса не проступал кровавый пот.
А кто может измерить всю горечь Его предсмертного крестного возгласа: «Боже Мой! Боже Мой! Для чего Ты Меня оставил?».
Почему эта битва всегда столь ожесточенна? Да потому, что Господь хочет изменить нас, а мы не желаем меняться. По крайней мере, не так радикально и не так, как задумал Бог. Я говорю о реальных переменах. Не о пластической операции, а о полостной. Вот чего добивается от нас Господь. Он хочет проникнуть в самые глубины нашего естества и вырвать лукавство из наших внутренностей.
По мере того, как мы взрослеем, наши битвы с Богом становятся яростней, временами — болезненней; вопросы, которые мы решаем, — серьезней, а результаты — существенней.
Будучи подростком, я был абсолютно уверен в том, что, когда я вырасту, все мои битвы с Богом утихнут, а потом и вовсе прекратятся. Так я думал, когда мне было шестнадцать, когда мне было двадцать, когда мне было тридцать, сорок, пятьдесят! Сейчас я мечтаю о том, чтобы мои сегодняшние проблемы были вроде тех, из-за которых я переживал в шестнадцать лет. В том возрасте мы просили Бога избавить нас от прыщей, теперь — от раковой опухоли.
Я не думаю, что одно-единственное событие способно перевернуть жизнь человека, преобразив его раз и навсегда. Серьезные проблемы не решаются в один день. Жизненно важные решения не принимаются в минутном порыве под впечатлением от богослужения. Такие вещи происходят постепенно, в течение какого-то времени, они зреют в нас, когда мы одни и мы во тьме.
Именно так произошло с Иаковом. Гос­подь явился ему под видом некоего агрессора. Подобно хитроумному разбойнику, этот «некто» хотел застать свою жертву врасплох, беспомощным и беззащитным. Он дождался, покуда «остался Иаков один», так что никто не смог бы оказать ему поддержку. Эту историю читаешь, как сценарий, в котором тщательно прописаны все детали, вплоть до такой мелочи, как игра слов: битва Иакова при Иавоке. Все происходит по заранее продуманному плану.
Он остался один. И каждый человек остается один, один на один с Богом. Любые жизненные ситуации в конечном счете сводятся к одному: Бог и ты.
Поскольку было темно, Иаков не мог узнать своего обидчика. Так же происходит и с нами. Мы понимаем, что боремся с кем-то, но мы не знаем, с кем именно. Кто это — Бог? Дьявол? Мы сами?
И этой схватки не избежать. У Иакова не было иного выбора, и ему пришлось сражаться. Примечательно также и то, какой способ избрал для этого Нападавший — борьбу. Дело в том, что, если кто-нибудь вдруг даст вам кулаком в нос, вы при желании можете спокойно развернуться и убежать прочь; если же этот кто-то нападает на вас из-за угла, обхватывает вас сзади двумя руками и валит на землю, то хочешь — не хочешь, но драться вам с ним все-таки придется.
Иаков двадцать лет находился в бегах. И вот Господу удалось изловить его, скрутить и оставить одного, чтобы тот, наконец, встретился с Ним лицом к лицу.
«И остался Иаков один. И боролся Некто с ним до появления зари; и, увидев, что не одолевает его, коснулся состава бедра его, и повредил состав бедра у Иакова, когда он боролся с Ним» (Быт. 32: 24, 25).
В чем значимость этих стихов? Здесь показано, как Господь обращается со Своим народом. Здесь показано, как Господь сделал из Иакова Израиля. Здесь показано, как Господь сотворил принца из нищего. Здесь показано, как Господь берет нас, какие мы есть, и делает из нас тех, кем мы должны быть.
И это — вы готовы? — это битва до наступления зари.
Вдруг откуда ни возьмись из темноты наскакивает «Некто» и валит с ног. Как вы думаете, что при этом подумал Иаков? Кто это? Исав? Наверняка это первое, что пришло ему в голову в этот момент: Исав незаметно подкрался и внезапно напал на него.
Возможно, это был один из людей Исава, наемный убийца, специалист своего дела. Или это мог быть какой-нибудь головорез, грабящий одиноких ночных путников.
Или… Кто его знает? Я, конечно, не могу сказать, что подумал Иаков о своем незваном госте, однако я могу смело утверждать, что знаю, чего Иаков не подумал. Он совершенно точно не подумал: «О радость! Друг пришел благословить меня!»
Ему и в голову не могло прийти, что это был Господь Бог, поскольку он-то просил Бога спасти его. Нет, это мог быть лишь некто со злыми намерениями. Это походило не на жест благодетеля, а на нападение врага.
А потом…
Потом каким-то непостижимым образом Иаков вдруг понимает, с кем имеет дело. Это было как озарение: его неведомый обидчик — «Некто», как сказано в Бытии, пророк Осия (гл. 12) называет его «Ангелом». Однако, как бы Его не называли, мы знаем, что это был Господь.
Иаков молился Богу о защите от Исава, но на деле ему нужна была защита от Бога. Его главным противником был не Исав, его противником был Бог.
Какое откровение! Оно перевернуло весь внутренний мир Иакова, ибо с этой точки зрения все наши битвы и конфликты приобретают совсем иной смысл. Враги превращаются в служителей, чудовища — в пастырей. «Мы не всегда узнаем в них Бога. Он часто является нам в необычном виде, как некая сила, не позволяющая нам остаться в покое, как, например, в случае с Иаковом. Но порой Он являет Себя как Бог. Когда это происходит, мы вдруг понимаем, что эта неведомая сила и есть Господь, в Чьих руках мы находимся и Кто представляет для нашей жизни максимальную угрозу, но и самое надежное убежище».
Наши самые напряженные схватки — это битвы с Богом, а не с дьяволом. Я ни в коем случае не отрицаю существования духовной брани с сатанинским сонмищем. Я лишь хочу сказать, что порой нам легче сказать «нет» дьяволу, чем «да» — Богу.
Мы бежим от присутствия Божия, даже если служим Его делу. Мы говорим с Ним, но не смотрим в глаза, чтобы Господь не пробил нашу оборону и не увидел нас в истинном свете. Бог все же настигает и повергает нас, но делает Он это для того, чтобы благословить.
Однажды мой приятель признался, что искренне восхищен моей преданностью Богу и рвением в служении Ему. Я попытался рассказать ему всю правду, но он меня просто не понял. Дело в том, что, оглядываясь назад, на все эти годы, проведенные в работе, я не обнаруживаю никакого добровольного подчинения Богу со своей стороны, никакой жертвенности, никакого героизма. Скорее, я ощущаю, что это действовал не я сам, что в моей жизни действовал Господь, что это не я выбирал, как мне поступить, но меня выбирали для той или иной миссии. Я напоминал скорее рекрута, чем волонтера. А что касается смирения, так оно было той же природы, что смирение зажатого в угол человека. Бог преградил мне дорогу и изматывал меня до тех пор, пока я не крикнул, как в детстве: «Сдаюсь!» Конечно, мы должны принимать во внимание право человека на выбор и меру его ответственности при принятии решений, однако я уверяю вас, что в моем случае ни о каких благородных жертвах речи не идет. Я лично считаю, что Господь тащил меня все эти годы за шкирку, в то время как я упирался и визжал.
Я слишком хорошо себя знаю. В глубине души я настоящий бунтарь, и, если бы Бог оставил меня одного, я обязательно сбежал бы.
Но самое удивительное во всем этом то, что именно осознание моего положения дает мне покой и уверенность в завтрашнем дне, поскольку я знаю, что Господь возлюбил меня всем сердцем и, несмотря на мое упрямство, Он не оставит меня наедине с самим собой. Он будет преследовать меня Своей настойчивой любовью и не даст мне ускользнуть.
Я спокоен еще и потому, что знаю: каковы бы ни были обстоятельства, это Господь привез меня туда. Я уверен, что по Его великой милости я оказался там, где я оказался. Его благодать не покидала меня ни на минуту, и она же приведет меня домой. Хотел бы я заявить, что на самом деле я сам Его об этом попросил, что я и сам всегда был рад подчиниться Его воле. И я честно пытался, и не раз, но — увы. У меня не хватало смелости, не хватало решимости, не хватало любви. Но Господь всякий раз приходил мне на помощь.

Потерять, чтобы обрести

У нас, людей, есть один ужасный, роковой недостаток: мы свято верим в свою способность верно истолковывать любое событие и любую ситуацию, складывающуюся в нашей жизни. Однако случается, что и принцы забредают к нам на порог в одеждах нищего, и благословения на первый взгляд кажутся проклятиями, и ангелы являются к нам неузнанными.
То, против чего мы так страстно выступаем, Бог может использовать, чтобы благословить нас.
Д. Дж. Холл продолжает эту мысль, говоря, что «истинная сила нашей веры — то, что мир называет немощью, а победа — то, что мир называет поражением».
Христос, Которого мы исповедуем, стал совершенен «через страдания» (Евр. 2: 10). Мы же предпочитаем становиться совершенными через успехи. Но благодать Божия не избавит нас от того, от чего не был избавлен даже Христос, — от мук.
Господь Иисус всегда был предельно честен. Он никогда не оставлял Своих учеников в сомнении по поводу того, что ожидает их впереди; Он никогда не обещал им богатства, славы и власти. Напротив, Он говорил им о том, что нужно нести свой крест, отвергнуть себя, рассказывал им о гонениях и насмешках, о том, что нужно потерять, чтобы обрес­ти, умереть, чтобы жить…
Иисус отводит Симона Петра в сторонку и обращается к нему с неожиданным вопросом: «Симон Ионин! Любишь ли ты Меня больше, нежели они?» И так три раза. А потом Христос подходит к главному: «Истинно, истинно говорю тебе: когда ты был молод, то препоясывался сам и ходил, куда хотел; а когда состаришься, то прострешь руки твои, и другой препояшет тебя и поведет, куда не хочешь». А сказал Он это, по словам Иоанна, «давая разуметь, какою смертью Петр прославит Бога».
А потом, рассказав Петру о том, что произойдет, если он последует за Ним, Иисус говорит ему: «Иди за Мною».
Христу нужно было сказать так: «Петр, если ты последуешь за Мной, ты прославишься на весь мир, ты прочтешь проповедь в день Пятидесятницы, станешь библейским автором, и тысячи людей назовут тебя первым Папой Римским».
Однако все, что Христос пообещал Петру, была мучительная смерть.
Все мы с готовностью пускаемся в бегство, и очень немногие способны остаться и постараться выстоять. Зачем терпеть и страдать, если можно просто скрыться? Подогреваемые этой вполне естественной для любого человека мыслью, мы неустанно пытаемся превратить христианство в религию бегства. Однако, именно будучи учениками Господа Иисуса, мы должны помнить, что Христос стойко переносил все лишения и никогда не бежал от реальной действительности. У Него была такая возможность, но Он не воспользовался ею; у нас ее нет, но мы готовы жизнь свою положить за то, чтобы она у нас появилась. И чем с большим нетерпением мы ожидаем избавления, тем меньше сил у нас остается на то, чтобы выстоять.
Итак, я утверждаю, что вера — это вовсе не обязательно некая сила, способная исправить положение вещей согласно нашим желаниям; вера — это мужество принимать действительность такой, какая она есть.
Помните тот случай, когда ученики и спящий Христос попали в бурю? Они растолкали Христа с криками: «Учитель, неужели Тебе нужды нет, что мы погибаем?» (Мк. 4: 35-41). Иисус пробудился и сделал две вещи: заставил море утихнуть и укорил учеников за маловерие. Однако Он упрекнул их не за то, что им не хватило веры успокоить бурю, а за то, что у них не хватило веры самим оставаться спокойными в бурю, особенно учитывая тот факт, что с ними на борту был Сам Христос.
Я хотел бы сразу оговориться, что не агитирую за пассивное бездействие. Если у нас есть возможность исправить положение дел к лучшему, мы обязаны приложить для этого максимум усилий. Если у меня болит голова, я приму таблетку аспирина. Пассивное бездействие означает, что мы сдаемся, прячемся от внешнего мира в скорлупу, погружаясь в жалость к самим себе. Мы не в состоянии разобраться в причинах наших бед, а потому бессильны извлечь из происходящего хоть какой-то урок с пользой для себя. Мы отказываемся от жизни, опасаясь ее хуже смерти.
Раз уж речь зашла о постижении смысла страданий, не могу не привести слова Виктора Франкла, который сказал, что мучится имеет смысл только тогда, «когда страдания неизбежны. Если же их можно избежать, наиболее благоразумным шагом с нашей стороны будет попытка устранить причины страдания, поскольку страдать без нужды — это не героизм, а мазохизм. Если же человеку не удается избавиться от первопричины его несчас­тий, ему остается лишь выработать достойное к ним отношение».

Смешение добра и зла

«Не отпущу Тебя, пока не благословишь меня!» Эти слова принадлежат покалеченному человеку, пострадавшему от мощного удара, который нанес ему ангел Господень; человеку, теряющему силы, но не разжавшему слабеющих рук. Это вопль человека, не пожелавшего, несмотря на боль, отпустить своего обидчика, пока тот не согласился наделить его вожделенным благословением. Всех жаждущих Божьего присутствия ожидает один исход: «И благословил его там».
Говоря о благословении, которое получил Иаков, следует отметить два немаловажных момента.
Во-первых, это единственный случай в Библии, когда благословение было добыто в борьбе. Обычно за него не надо драться, оно даруется человеку свыше.
Но здесь мы видим, что Иаков вступает в схватку, чтобы получить его. Он впервые пытается получить что-то силой. Обычно он использовал свой ум, смекалку, даже обман. Иаков вообще был обманщик, но ему не удалось обмануть ангела. На сей раз ему пришлось сражаться открыто.
Во-вторых, слово «благословить» означает также «передать свою силу». Ангел благо­словил Иакова, а значит, передал ему свою силу. Подумайте только: этот человек стал обладателем ангельской силы!
Но кроме того, что Господь даровал ему силу ангела, Он повредил ему бедро, сделав калекой на всю оставшуюся жизнь.
Иаков вернулся оттуда и с тем, чего он хотел, и с тем, чего никак не желал! Хорошее и плохое в его жизни следовали по параллельным путям и прибыли одновременно.
В течение очень длительного времени я имел весьма искаженное представление о действительности. Я смотрел на свою жизнь и думал, что в ней происходит немало хорошего, но еще больше — плохого. Впереди меня ожидало много приятного и светлого, но не меньше того — темного и удручающего. И я точно знал, что так не должно быть. Мне лишь надо затаиться и переждать, и в один прекрасный день все встанет на свои места, солнце засияет вновь, и жизнь моя пойдет как по маслу — в ней будет происходить только хорошее. Разве не такой должна быть нормальная жизнь нормального человека?
Только не говорите мне, что вы никогда не пытались переждать! Пока не окончите школу, пока не вырастут дети, пока не устроитесь на хорошую работу…
Многие люди проживают свою жизнь, готовясь к чему-то большему, к чему-то «настоящему». Но, как сказал кто-то из великих, «жизнь — это то, что происходит с вами, пока вы ждете, когда ваша жизнь, наконец, начнется».
Мы идеализируем действительность, считая, что, если Господь на самом деле беспокоится о нас, ничего плохого с нами случиться не должно. Но Льюис Шмидс справедливо отметил: «Не забывайте, что люди всегда благодарят не за то, что надо. Нет худа без добра».
Помните притчу о пшенице и плевелах, которую поведал ученикам Иисус (Мф. 13: 24-30, 36-43). Человек посеял доброе семя на поле своем, но ночью пришел враг его и посеял между пшеницею плевелы. Когда работники осознали, что произошло, они предложили своему хозяину единственное разумное решение: «Хочешь ли, мы пойдем выберем их?». «Конечно же!» — воскликнули бы мы. Это было бы вполне логичным поступком.
Но домовладелец удивляет нас своим ответом: «Нет, чтобы, выбирая плевелы, вы не выдергали вместе с ними пшеницы. Оставьте расти вместе то и другое до жатвы».
Иисус говорит здесь о великой загадке жизни — непостижимости доб­ра и зла. Когда работники увидели, что случилось с полем, они воскликнули: «Господин! Не доброе ли семя сеял ты на поле твоем? Откуда же на нем плевелы?».
Так же в отчаянии восклицаем и мы: «Гос­поди! Откуда берется зло? Я посеял доброе семя и в своей собственной жизни, и в жизни моей семьи, моих детей. Откуда же вошла в мой дом эта сердечная боль, это разочарование? Почему зло обступило меня?»
С еще большей горечью звучат наши слова: «Почему Господь не прополет поле нашей жизни и не избавит нас от ростков зла? Почему Бог позволяет злу существовать в этом мире и оплетать нас своими ядовитыми стеблями?»
Вся непостижимость доб­ра и зла состоит в смешении добра и зла. В этом загадка: они перемешаны. В этом — ключ к пониманию Иису­совой притчи.
«Оставьте расти вместе то и другое», — сказал Христос. Ночью враг хозяина посеял плевелы между пшеницей. Высказывание «между пшеницей» в греческом языке означает «в самой гуще, между семе­нами и сверху их». Их корни оказались настолько переплетены друг с другом, что, пытаясь вырвать сорняк, люди неизбежно вырвали бы и саму пшеницу. Искореняя зло, вы неизбежно искореняете и добро. Нужно дождаться жатвы, и тогда, срезав все растения вместе, легче отделить плохие от хороших.
Плевелы не беспокоят Господа. Он позаботится о них в должное время. Будьте уверены, Бог все держит в Своих руках. Все находится в Его власти. Это Его поле, и Он сумеет возделать его как подобает.
А сейчас я скажу одну вещь, от которой, по правде говоря, мне и само­му становится немного не по себе. Однако мне кажется, что единственная причина, по которой Иисус не велит выдергивать плевелы (то есть зло), — это боязнь повредить пшеницу (то есть добро). Дело в том, что мы не всегда способны отличить хорошее от плохого. Существует опасность сделать поспешные выводы. Христос говорит нам, что все выводы по этому вопросу нужно отложить до конца времен и оставить их на усмотрение Господа Бога.

Читайте продолжение данной статьи в следующем выпуске журнала «Христианская культура».
© Христианская культура, 2000-2007тел./факс: +375-17-281-72-17